![Купить Амфетамин, амф закладку Бад-Ишль](img/kupit-zakladku-federatsia-shop.jpeg)
Купить Амфетамин, амф закладку Бад-Ишль
У меня промокли ноги, и меня знобит, — сказал он, одергивая тенниску. Именно Сара привлекла мое внимание к этой детали: ты только посмотри, она же беременна, просто с ума сойти! Вопросы, несомненно, имелись, но Мартен уже усвоил, что Ко прохладно встретит любой «идиотский» вопрос, а задавшему он может стоить хорошей вздрючки. И пусть себе ненавидят. Please submit your DMCA takedown request to dmca telegram. Открытие состоялось 7 сентября года. Не случалось ли мне заимствовать подобные перлы у поэтов для своих писем из Стамбула? Вот так сюрприз: отсветы лампы выявили на «Панораме Стамбула с высоты Галатской башни» слой пыли, из-за которой почти не видно кораблей; надо бы ее смахнуть, а главное, разыскать наконец проклятые очки. Полицейские побежали за ним вдогонку. Что еще за Шандор? Мартен снова углубился в чтение, но тут с улицы донесся голос какого-то пьяного. Сара находила эти слова — «Возьми меня, увези куда хочешь, я не стану тебе мешать, я ведь сплю целыми днями, зато по вечерам ты будешь водить меня в театры, а по ночам делай со мной что угодно» — необыкновенно трогательными, свидетельством душевной красоты, беспросветного отчаяния и предельной искренности; в отличие от Листа, я знаю, где она погребена, — на Монмартрском кладбище, которое показала мне Сара. Да, г-н Грубер, я понимаю, что музыка вам мешает, и прошу меня извинить.
ayurveda-nk.ru Маэ Родос Поморие c86a9ef ayurveda-nk.ru?PAGE_NAME=profile_view& UID= Бобруйск Беларусь. Агентство CIP РГБ. Ми одна культура доисторической Европы не вызывала и последние четверть века столько интереса и не казалась такой вол.
В первом же опубликованном им в году сборнике — «Зенде бе Гур» «Заживо погребенный» — речь идет о самоубийстве, о саморазрушении; мы допускаем, что там автор точно описывает мысли человека, который убьет себя газом двадцать лет спустя, мирно заснув навеки после того, как уничтожил все свои документы и записи, в крошечной кухоньке, напоенной нестерпимым ароматом пришедшей весны. Может быть, сестры… Найдены мертвыми на острове Рамье. И он знал, что у нее были свои секреты. Такие надевают невесты. На них были белые платья.
Мертвые не оплакивают живых. Итак, я спокойно сидел в «Хойригере», наслаждаясь прекрасным весенним вечером, а теперь у меня из головы не выходит Малер и его «Kindertotenlieder» — «Песни об умерших детях», написанные тем, кто обнимал свою умершую дочь [48] в Майернигге в Каринтии, через три года после их создания; песни, чье страшное значение будет понято много позже, после его собственной кончины в году: иногда произведение искусства обретает новый, зловеще расширенный смысл по вине истории, щедрой на ужасные испытания. Надвинув капюшон до самых глаз, почтальон обернулся и взглянул на полицейских. И что моя любимая «Панорама Стамбула с высоты Галатской башни» закончит свои дни в лавке венского антиквара, который продаст ее первому встречному, равнодушно заметив, что она попала к нему из коллекции одного недавно умершего востоковеда. Рыжий шагнул в коридор. Мартен собрался что-то сказать — доведенная до болезненности эрекция постепенно спадала, пальцы пропитались запахом Александры, — но тут вдруг раздался крик. Жена уселась в кресло, положив на подлокотник скрещенные ноги и покачивая голой ступней с накрашенными ногтями. Продаются они часто в аптеках, но лекарствами не являются. Ей очень хотелось добавить: «Во всяком случае, я, ведь ты еще маленькая», — но она сдержалась. Эта интимность между взрослым и двумя девочками-подростками. Когда Мартен появлялся у него, чтобы забрать отца, тот встречал его с глубоким сочувствием. Это просто фантастика!
Ты ведь у нас в группе интеллектуал…. Архивировано 10 августа года. Что так или иначе привлекло бы ваше внимание, пусть даже это была какая-нибудь мелочь…. И если Кафка [13] ушел, захлебываясь кашлем и до последней минуты внося правку в тексты, которые хотел сжечь, то Хедаят умирал в медленной агонии тяжелого сна, ибо его смерть уже была написана двадцатью годами раньше, а жизнь отмечена ранами и язвами той самой проказы, что точила его в одиночестве, проказы, которая, как мы предполагаем, связана с Ираном и Востоком, с Европой и Западом, так же как Кафка, живший в Праге, был одновременно немцем, евреем и чехом, не являясь, по сути дела, никем из них, будучи обреченным больше, чем все они, или же более свободным, чем все они. В Савёлках находится единственный в Зеленограде профессиональный драматический театр. Догадывался ли я уже тогда, что наши пути сойдутся, предчувствовал ли то, что началось между нами с этого ужина, или просто слепо повиновался своему желанию, когда говорил ей «доброй ночи» в коридоре, который доселе прекрасно помню, как и свой номер — стены с панелями каштанового цвета, мебель светлого дерева, темно-зеленый абажур; помню, как растянулся на узкой кровати, подложив под затылок скрещенные руки, и стал глядеть в потолок, вздыхая и горько сожалея о том, что ее нет рядом, что мне не дано насладиться ее телом после того, как я насладился ее интеллектом; первое же письмо, которое я напишу, будет адресовано ей, поклялся я себе, думая о предстоящем путешествии в Турцию, и уже вообразил себе эту бурную корреспонденцию — смесь лирики, описаний и музыкальной эрудиции но в основном лирики. От ее голоса и дыхания у него волосы на затылке встали дыбом.
Будущее казалось таким же лучезарным, как Босфор в погожий осенний день, и сулило такие же радости, как этот вечер в Граце, наедине с Сарой, в девяностых годах; первый ужин с ней, с глазу на глаз… эта перспектива слегка пугала меня романтическим настроем, какого требовал протокол подобной церемонии притом что на столиках «Гестхауса» даже не стояли свечи в оловянных шандалах ; зато Сара ничуть не робела — рассуждала точно так же, как прежде, бодро описывала те же ужасы, словно мы закусывали, например, в кафетерии университетского общежития, говорила ни громче, ни тише, тогда как меня чинная атмосфера, приглушенный свет и элегантные фраки официантов заставляли почти шептать, как шепчут при интимных признаниях, — правда, я не очень-то понимал, какие тайны могу поведать этой молодой женщине, которая продолжала увлеченно описывать турецкие баталии, довольная нашим посещением Граца и Landeszeughaus — Арсенала Штирии, с его подлинным оружием XVII века. Галстук был черный, словно его владелец надел траур по самому себе. Почему, почему, почему … Да ёж вам в карман!.. Дом Остерманов был предпоследним. Было всего полседьмого утра, а термометр показывал уже пятнадцать градусов. Дома там словно сошли со страниц сказок Андерсена.
С минуту он оглядывал комнату. В Граце мне, конечно, тоже плохо спалось после того ужина тет-а-тет; я чувствовал себя слегка уязвленным совершенством этой девушки, ее красотой, но главное — способностью рассуждать, комментировать и с какой-то детской непосредственностью вываливать на собеседника самые невероятные сведения. На вид Сервас дал бы ему лет пятьдесят: в бороде у него уже посверкивала седина, под глазами обозначились солидные мешки. Но в этот день волосы у нее свободно спадали на плечи. Нижняя половина обложки показалась ему более массивной и пухлой, чем та, которую он только что открывал. Александра присела на край кровати, и юбка ее высоко приподнялась. Курить опиум в Стамбуле… это казалось мне каким-то устаревшим занятием, блажью востоковеда, но именно по этой причине я, никогда в жизни не имевший дела с запрещенными наркотиками и далекий от всяческих пороков, позволил ему соблазнить себя этим зельем, испытывая при этом волнение, даже боязнь, но боязнь наслаждения, боязнь ребенка нарушить запрет взрослых, а не страх взрослых перед угрозой смерти. Были и варианты, свидетельствующие о том, что какое-никакое воображение у сыщиков все же имеется: «Клас классический», «Клас, не поддающийся классификации». Деревья и кустарники высадили юные зеленоградские патрули под руководством педагога, старшего инспектора общества охраны природы М. Архивировано 2 декабря года. Ковальский приподнял ленту заграждения, и журналист поднырнул под нее и вышел из охранной зоны. Открытие состоялось 7 сентября года.
В противном случае на одежде было бы гораздо больше крови. Мне становится неловко: что означает эта внезапная страстная ласка? Однако, пожалуйста, откройте дверь полностью. Не поднимая головы от подушки, Мартен повернулся к радиобудильнику. Этот чокнутый Бильгер потешался над тем, что поселил меня «парочкой» с таким типом. Сервас знал, что это «или нет? Кстати, вот и вторая тема для статьи — намеренные искажения стилистики и ирония в музыке XX века; правда, сама идея не нова, — по-моему, на нее уже кто-то замахнулся: нечто подобное, как мне смутно помнится, написано но кем?
Он вытягивал шею, пытаясь получше разглядеть место преступления, но Ковальский загородил ему видимость и крепко взял за руку, чтобы вывести за заграждение. Однако когда он щелкнул выключателем, то огромная старинная кухня, отделанная белым кафелем, таким же, как в метро, и все ее пространство, предмет мечтаний любого из городских агентов по недвижимости, была пуста. Не случалось ли мне заимствовать подобные перлы у поэтов для своих писем из Стамбула? А в листве могли прятаться ястреб, дятел, марабу или филин. Ты заметил, как различаются их комнаты? Мартен уже собрался встать, как в комнату вихрем ворвалась двухлетняя Марго и с разбега прыгнула на него.
The long house [] просыпается, вот и женщины вышли за порог, на деревянную веранду, и начали готовить еду; Сара смутно слышит постукивание мисок, глухое, как звуки семантры [] , и непривычные интонации говорящих. Одинаковые длинные волосы цвета мокрой соломы, одинаковые продолговатые личики с огромными глазами на все лицо и одинаковые фигуры, вытянутые, как идущая в семя трава… Несомненно, обе были хорошенькие, даже красивые — на свой странный манер. Рыжий шагнул в коридор. Ковальский покачал головой и ничего не сказал. Сегодня пятница, и вечером многие разъедутся по домам.
А сейчас она промокала распухшие от слез глаза мокрым платком, и щеки у нее дергались, словно страдание впивалось в них острыми когтями. Когда Мартен появлялся у него, чтобы забрать отца, тот встречал его с глубоким сочувствием. Мартен быстро пробежал альбом глазами. На вид Сервас дал бы ему лет пятьдесят: в бороде у него уже посверкивала седина, под глазами обозначились солидные мешки. Гроза разразилась-таки.
Разумеется, в этом месте ее больше интересовало то, как был создан этот мемориал, а не само сражение: монументальный крест, воздвигнутый в году, который знаменовал разгром турок, теперь служил границей, стеной, отделявшей нас от коммунистической Венгрии, современного восточного блока, нового врага, нового Востока, который столь естественно сменил тот, старый. Повсюду, от города к городу, его появление возбуждает самые невероятные слухи и сплетни: якобы тут он был арестован, там женился, здесь заболел; все с нетерпением ждут его приезда, и самое поразительное, что он всюду появляется только после прибытия своего эраровского рояля, такого же неутомимого, как он сам, — парижский мастер срочно высылает его пароходом или поездом, как только узнаёт место выступления своего прославленного представителя; так, 11 мая года газета «Журналь де Константинопль» публикует письмо, полученное от самого Себастьяна Эрара, возвещающее скорую доставку концертного рояля из красного дерева, самой современной модели, отправленного из Марселя 5 апреля. И был ли султан Абдул-Меджид таким же меломаном, каким станет позже его брат Абдул-Азиз, первый вагнерианец Востока? Он заметил, как обе девушки вздрогнули, и его улыбка стала еще шире. Может быть, это мать старалась навести хотя бы видимость порядка. Мартен осторожно перелистал страницы с аккуратно приклеенными прозрачными кармашками для фотографий и снова прощупал нижнюю обложку… Там несомненно что-то было … Ему легко удалось отделить декоративную часть обложки из голубой ткани от картонной основы и осторожно раздвинуть их. Ой, нет… Матерь Божия! Теперь они катили по дороге, петляющей среди залитых дождем холмов, и Сервас увидел, как плотная стена дождя движется над полем, напоминая ряды пехотинцев XIX века. Прежде всего, в этих романах царила атмосфера упадочничества, все персонажи действовали из нездоровых побуждений, с достаточно грязной мотивацией, а их извращения отличались редкой изобретательностью. Сара, конечно, преувеличивала, чему способствовало выпитое вино, распалялась все сильнее, говорила все громче, так что наши японские соседи то и дело поглядывали на нее; мне становилось неловко, и, кроме того, я был обижен ее упреком в ностальгии по былым временам, хотя упрек в австроцентризме в конце XX века выглядел просто комичным, над ним можно было только смеяться. Для начала он отчитал одного из стражей порядка, курившего рядом с трупами; у этого молодого парня покраснели глаза, и он весь трясся, как осиновый лист. Опиум в наших представлениях прочно ассоциировался с Дальним Востоком, с цветными картинками, на которых китайцы с трубками валялись на циновках в притонах, и мы почти забыли, что его курят повсюду, от Фив до Тегерана, не говоря уж о Дамаске; этот факт, как мне казалось, также помог справиться с боязнью: курение в Стамбуле или Тегеране означало хотя бы частичное приобщение к местному колориту, к восточной реальности, мало нам известной, которую колониальные клише вдобавок еще и исказили. А сейчас она промокала распухшие от слез глаза мокрым платком, и щеки у нее дергались, словно страдание впивалось в них острыми когтями.
Сервас заметил, что водостоки вокруг крыши переполнены и переливаются через край. Послушайте, не нравятся мне все ваши вопросы. Она ничего не ответила. Первый, кто попортит мне место преступления, будет иметь дело со мной! Дата обращения: 15 мая Архивировано 16 мая года.
Все еще дрожа, Берко встряхнулся. Но письма, которые Мартен прочел, далеко выходили за пределы обычной переписки с читателями. Он остановился. Комментарий «От декораций, исполнителей и постановок! Объяснение символики герба Серебряные кувшинки на голубом поле символизируют популярное место отдыха городского населения — «Черное озеро», ранее благоустроенные купальни. Каким путем и почему он надеялся получить иранскую визу, было тайной для окружающих; на этот вопрос он неизменно отвечал одно: «Ах, Тегеран такой интересный город, особенно по части подонков общества, — там есть все, что душе угодно! Сегодня пятница, и вечером многие разъедутся по домам. Колдовские зелья, погреба, юные покойницы — когда я думаю об этом, мне кажется, будто это я сам лежу под этим балдахином, будто это я жаждал утешительных ласк Сары на моем собственном смертном ложе. Окажись я случайно в Париже во время болезни мадемуазель Дюплесси, я приложил бы все силы к ее спасению, ибо она и вправду являла собой чудесную натуру, чье сердце так и не было затронуто тем, что зовется и зовется, может быть, не напрасно развратом. Но в игре обязательно кто-то должен водить. Масуди сообщает нам массу сведений о жизни оборотней-гулей: поскольку облик и инстинкты этих созданий отталкивают от них людей, они ищут для обитания самые дикие, необжитые места и чувствуют себя хорошо только в пустынях. Голос отца дрожал от ярости. Нечто подобное я подозревал и в «методе Фожье»: он бегло говорил на вульгарном персидском трущоб и базаров и на скабрезном турецком, освоив их в борделях Стамбула и парках Тегерана, так сказать, в процессе «общения». Приложение 1. Глядя на мать, белокожую блондинку, можно было сразу догадаться, от кого девушки получили в наследство свою красоту.
Как и раньше, ответа я не услышал. Тот самый частый, теплый дождь, который ему так нравился. Когда он обыскивал комнату, что-то буквально на полсекунды привлекло его внимание, а потом вылетело из головы. Другую их одежду не нашли… Что еще? Сегодня применение. Трамваи, идущие в обратную сторону, ведут себя тише, а может, их просто меньше: кто знает, не исключено, что муниципалитет стремится заманить потребителей в центр города и не очень заботится об их доставке к месту жительства. Москвы корп. Сколько книжных магазинов продавали книгу в этом районе? Препарат можно назначать при беременности только в том случае, если польза для матери явно перевешивает возможный риск. Да, г-н Грубер, я понимаю, что музыка вам мешает, и прошу меня извинить. Мимолетное видение? А Сара неистощима: она говорит и говорит, стоя на этом балконе, тогда как почти все наши ученые собратья уже разошлись по секциям. Зато Андре Бретон [10] отнесется благожелательно к обоим писателям и их книгам — увы, слишком поздно, чтобы спасти Хедаята от душевных ран, если его вообще можно было спасти, предположив, что зло не было а оно наверняка было неизлечимым. Купить закладку шишки марихуана, weed Войковский.
⛔ ВНИМАНИЕ! Используйте ВПН, если ссылка не открваеться! В Телеграм переходить только по ССЫЛКЕ что ВЫШЕ! В поиске НАС НЕТ там только. ayurveda-nk.ru Маэ Родос Поморие c86a9ef ayurveda-nk.ru?PAGE_NAME=profile_view& UID= Бобруйск Беларусь.
Одна из стен сплошь состояла из блестящих стальных ящиков-холодильников. Это просто фантастика! Надеется найти в ней разгадку? Ее поиски определения Востока, бесконечные и такие настойчивые, привели к тому, что я и сам, поразмыслив, начал сомневаться в своей правоте и сегодня, погасив свет и вновь раздумывая над этим, пришел к выводу, что, может быть, в космополитизме имперской Вены и кроется нечто от Стамбула, нечто от Oster Reich — Восточной империи, которая нынче казалась мне такой далекой, очень далекой. И не надо болтать попусту…. Про него говорили, что он пьет, шляется по ночным барам и якшается с проститутками.
На 1 октября года. Было всего полседьмого утра, а термометр показывал уже пятнадцать градусов. Коротенький вальс — мощный наркотик: теплые звуки виолончели обволакивают мелодию флейты, и есть нечто бесспорно эротическое в этом дуэте инструментов, где каждый ведет свою тему, выпевает свою фразу так, словно гармония — это одновременно и строго просчитанная дистанция, и мощная связь, и непреодолимое пространство — тяга, которая соединяет нас друг с другом, препятствуя, однако, полному слиянию. У матери вырвался сдавленный, похожий на икоту, крик ужаса; отец быстро отступил назад и всхлипнул. И что ты делаешь в Сараваке? Экстази закладкой купить Италия Катания. Такие надевают невесты. Почему, почему, почему … Да ёж вам в карман!..
Купить Амфетамин, амф закладку Бад-Ишль Actually I can play several instruments, but poorly []. У меня промокли ноги, и меня знобит, — сказал он, одергивая тенниску. И никакой непредвиденной случайности тут не было. Комментарий «Лавочки, спорт площадка, настольный теннис. Мартен немного поиграл с дочкой — поднимал ее, раскачивал, сажал себе на плечи, щекотал, и на него дождем сыпались гогот, щебет, смех и притворные вопли протеста. И вдруг его пронзила еще одна мысль.
Как бы то ни было, но на улице Шампьонне нет никакой мемориальной доски, напоминающей о здешнем пребывании или об уходе Хедаята; да и в Иране его не удостоили ни одним памятником, невзирая на тяжкую неоспоримость истории, сделавшей этого писателя неустранимым, и столь же тяжкую неоспоримость его гибели, все еще довлеющей над его соотечественниками. Бад-Ишль, альпийский курорт Бад Ишль - австрийская сказка. Она все же заметила меня и махнула рукой, подзывая к себе. Затем быстро схватил свою потертую кожаную байкерскую куртку, открыл ящик стола и достал оттуда блокнот и табельное оружие. А потому даже толковые вопросы в группе предпочитали не озвучивать. На выходе Ковальский отвел Мартена в сторонку:. Инвесторы создадут по городской программе почти две тысячи рабочих мест. Намокшие длинные волосы и совсем еще детское лицо этой девушки в маскарадном костюме наводили на мысль о зловещей кукле в человеческий рост. Гребля для сердца очень полезна, и с годами он приобрел неплохую способность регулировать дыхание, а потому владел и аэробным, и анаэробным. Но представьте себе мою радость, дорогие Амбра и Алиса, когда вместо одной я нашел сразу две родственных души. И Сервас спросил себя, что же заставило его поменять мнение. И манера рассуждать у него нестандартная, хотя в их ремесле это одновременно и преимущество, и помеха. Нужно бы сходить туда на днях и проверить, изменилось ли там что-нибудь; в те годы посещения проводились по этажам — внизу временная экспозиция, наверху постоянная. У входа в коридор висело большое зеркало, и Сервас, еще не остывший от страсти и ярости, увидел в нем отражение Александры.
Две студентки. Как тускло светит лампа у изголовья, давно пора ее сменить. Ему нравилось, как лихо этот щенок включает мозги. Мартен уже представил себе реакцию шефа. Трупная синюшность указывает на то, что их больше не трогали с места и они оставались в одной позе….
Через шесть недель мне предстояло первое путешествие в Стамбул, и турецкие предвестия этого вояжа здесь, в Штирии, привели меня в восторг, — ведь и сам Йозеф Хаммер, юный драгоман [89] , начал свою карьеру кстати, после восьмилетнего обучения в венской школе переводчиков! Когда Сервас задавал вопросы на эту тему, Александра отговаривалась простым совпадением. Самые сильные таблетки с. Потом медленно, с видом фокусника-гастролера, вытащил из кармана фотографию. Магазин работает в режиме ручной выдачи товаров! В начале XX века основная часть местных жителей занималась не сельским хозяйством, а мебельным ремеслом и трикотажным промыслом. Причем дортуар довольно обветшалый: стены все в желтых потеках, краска облупилась, а в конце коридора по грязному напольному покрытию стучали капли дождя, потому что окно было разбито. Он заметил, что шеф внимательно на него смотрит: видно, его не проведешь. Ступеньки тихонько, жалобно поскрипывали под ногами. В этой комнате не ощущалось той печали, что во всем доме, но Сервасу показалось, что ее просто оживляли весенние солнечные лучи. Архивировано 26 июля года.
Он повторил: «Могу я поговорить с Амброй или с Алисой? Он восторгался стамбульской панорамой — пестрой мозаикой памятников, дворцов, пригородов, мощной аурой этого места, которое и меня потрясло до глубины души, вдохнув в нее новую, свежую энергию, настолько этот город открыт всем и всему, настолько этот пролив — рана на теле моря — исполнен волшебной прелести; прогулка по Стамбулу, какова бы ни была ее цель, раскрывает вам все многообразие красоты по обе стороны границы между старым и новым — в зависимости от того, считать ли Константинополь самым восточным городом Европы или самым западным в Азии, концом или началом, мостом или барьером; вся его разноголосица — порождение самой природы; это место довлеет над историей так же, как сама история — над людьми. Фотограф, прорвавшийся на место преступления сквозь ограждение, выглядел словно только что из вытрезвителя: мятый, весь в пятнах, жилет, всклокоченные волосы и восьмидневная щетина. Пот струился с нее ручьем. Дата обращения: 13 августа. Но с того дня прошло уже десять лет, и воспоминание как-то размылось. Итак, чемодан стал моим крестом, тридцатикилограммовым крестом, который я с трудом таскал на себе колесики, разумеется, не выдержали этой тяжести и отвалились при первом же толчке от одной квартиры к другой, по ужасающе крутым улочкам Стамбула, от Еникёй до площади Таксим, грузом, который навлек на меня множество саркастических насмешек соседей по жилью, особенно из-за стирального порошка и аптечки. Сервас понял, на что намекает Ковальский. Он не переставая думал об убитых девушках. История района. В скольких библиотеках она есть?
Еще в юности он понял, что каждый должен сам найти нужную ему информацию, и тратить время на поиски не входит в функции книжного магазина. А может, это профессия сыщика начала на него влиять? Поначалу тот скептически отнесся к желанию племянника поступить на службу в полицию, а потом с любопытством и немалым удивлением следил за его блестящими результатами в школе полиции в Канн-Эклюзе ему не давалась только стрельба и благополучным дебютом во Втором департаменте судебной полиции. Тем лучше. Так, во всяком случае, она всегда утверждала. Здесь перепланировали ландшафт, высадили деревья и кусты, разбили газоны и проложили пешеходные и велосипедные дорожки. Да и откуда ему знать? Вскрытие либо подтвердит это, либо нет. Как боксер, что повис на канатах ринга и потерял всякое желание биться дальше. Одним из наиболее известных препаратов, используемых при производстве амфетамина, является эфедрин. Дом Остерманов был предпоследним. На внутреннем монолитном каркасе будет установлен металлический каркас, формирующий меридианы и параллели, по которому будут специальным образом закреплены ячейки из нержавеющей стали, заполненные землей, в которых будут высажены многолетние растения двух видов: по материкам — зеленые, по океанам — темно-фиолетовые. На нем был белый льняной костюм, сшитый явно не для лазания по кустам. За лентой полицейские лихорадочно пытались натянуть тент, чтобы защитить место преступления от проливного дождя.
Курить опиум в Стамбуле… это казалось мне каким-то устаревшим занятием, блажью востоковеда, но именно по этой причине я, никогда в жизни не имевший дела с запрещенными наркотиками и далекий от всяческих пороков, позволил ему соблазнить себя этим зельем, испытывая при этом волнение, даже боязнь, но боязнь наслаждения, боязнь ребенка нарушить запрет взрослых, а не страх взрослых перед угрозой смерти. Я, конечно, мог бы пойти на вокзал и поймать первый же поезд на Вену, но эта молодая женщина, с ее историями о монстрах, востоковедах и битвах, слишком притягивала к себе, чтобы расстаться так скоро, — ведь у меня была возможность провести наедине с ней вечер, вместо того чтобы беседовать с мамой что было не неприятно, но слишком обыденно ; я, конечно, бывал наездами в Тюбингене, но только для того, чтобы сбежать из Вены, слишком душной и надоевшей, а не для того, чтобы ужинать с матерью каждое воскресенье. Ну, еще, может быть, как и всюду, импровизировал на местную тему, связанную с Венгерскими рапсодиями. О разумности сердец, о мудрости душ. И Мартен заметил, что кофе у отца в очередной раз убежал. Моцарту удалось настолько блестяще перенести турецкий колорит, ритмы и ударные инструменты на европейскую почву, что даже великий Бетховен, в своем собственном марше из музыки к пьесе «Афинские развалины», с его «там тататам, там-там тата там», всего лишь скопировал Моцарта или, быть может, решил воздать ему должное. И на площади перед церковью, напротив памятника павшим, сразу заметили почтальона, который воевал с мопедом, не желавшим заводиться.
И ему вдруг подумалось, что служащий похоронного бюро наверняка попытается нанести оживляющий грим на лицо Алисы, а вот что у него получится с лицом Амбры…. Я прочел Саре несколько стихотворений из маленького томика Рюккерта, попытался как мог перевести их ей, не очень-то преуспел в этом переводе с листа, но сознательно тянул время, не желая расставаться, и она ни единым жестом не прервала мой беспомощный лепет, словно мы с ней читали молитву. И Мартен заметил, что кофе у отца в очередной раз убежал. Время безжалостно обирает меня. Вена давно уже не столица Балканского полуострова, да и Османская империя канула в Лету. Дело было в непрерывном скольжении, и все подчинялось тому, чтобы его добиться: тонкий расчет силы, мощность толчка, время расслабления. Неприятно сознавать, что с тех пор я так и не изменился, что все мои поездки не превратили меня в бесстрашного, отважного, загорелого путешественника, оставив бледным, тщедушным очкариком, который нынче дрожит при мысли, что ему нужно проследовать через свой квартал к больнице. Опиум в наших представлениях прочно ассоциировался с Дальним Востоком, с цветными картинками, на которых китайцы с трубками валялись на циновках в притонах, и мы почти забыли, что его курят повсюду, от Фив до Тегерана, не говоря уж о Дамаске; этот факт, как мне казалось, также помог справиться с боязнью: курение в Стамбуле или Тегеране означало хотя бы частичное приобщение к местному колориту, к восточной реальности, мало нам известной, которую колониальные клише вдобавок еще и исказили. В последний раз я видел Сару, когда она приехала на три дня в Вену по каким-то своим научным делам. Выясни, с кем они общались, о чем думали, куда ходили. Тот не давал себе труда открыть окна, чтобы проветрить, и случалось, что сын часов в пять утра видел, как отец одиноко потягивает кофе в пустой кухне, под лампочкой без абажура. Существование — это болезненный отблеск, грезы опиофага, поэма Руми [3] в исполнении Шахрама Назери [4] ; ostinato [5] зарба [6] вызывает легкую дрожь стекла под моими пальцами — так вибрирует кожа барабана; а мне следовало бы продолжить чтение, вместо того чтобы смотреть, как господин Грубер исчезает под дождем, или вслушиваться в затейливые мелизмы иранского певца, чей мощный голос с его дивным тембром мог бы пристыдить многих наших теноров. Другая обернулась, и он стал бить ее по лицу… А потом просто съехал с катушек. Память — странная вещь: вот я не способен вспомнить ее вчерашнее лицо, вчерашнее тело, они тают, уступая место сегодняшним образам, но в окружении прошлого; так, например, я уверен, что добавил к разговору одно музыкальное уточнение: в той битве при Могерсдорфе принимал участие один ныне забытый музыкант эпохи барокко — князь Пал I Эстерхази [92] , великий воин-композитор или великий композитор-воин единственное сочетание, известное в истории , который несчетное количество раз воевал с турками, сочинил множество кантат, в том числе великолепный цикл «Harmonia caelestis», и прекрасно играл на клавесине; неизвестно, был ли он первым автором, вдохновлявшимся турецкой военной музыкой, которую так часто слышал, но лично я в этом сомневаюсь: после стольких сражений и несчастий, постигших его родину, он, скорее, желал позабыть все, связанное с жестокостью, и посвятить себя вполне успешно Небесной гармонии. От непонимания, смятения, отвращения… Возвращавшихся даже через четыре года.]
Та, что слева, — наша спальня. И на этот раз тоже никакого ответа. Сервас переваривал информацию. И повсюду валяются книги. Нужно встать с постели. Дата обращения: 17 октября Им около млн лет.